Исследовательский центр Charta Caucasica
      Главная / Статьи
Новости
Статьи
Беслан
Краеведение
Хронология
Статистика
Документы
Паноптикум
Юмор и сатира
Фотогалерея
О нас
 

Политизированная картография Кавказа (Часть I)

Версия для печати Версия для печати
17.04.2007 

А. Цуциев

 Политизированная картография Кавказа

Политико-географическая и «историческая» карта – одно из основных орудий идеологического соперничества между конфликтующими этническими/ национальными элитами за предпочтительную версию истории. Карта есть не только инструмент пропаганды, но и способ символического формирования «нации»[1] в ее воображаемых границах, в ее временном, пространственном и социальном/ идентификационном единстве. Сегодня политизированная картография активно представлена в Интернете, в СМИ, в изданиях для школьного и вузовского образования государств Южного Кавказа и, отчасти, российских северокавказских республик. Противодействие жанру политизированной картографии и формирование более рефлексивной традиции в исторической картографии Кавказского региона становится актуальной задачей в общем перечне усилий по предотвращению конфликтов или их урегулированию. Необходима хотя бы простая, но регулярная методическая деконструкция продуктов политизированной картографии как идеологических текстов и орудий пропаганды.

 В настоящей статье мы попробуем описать некоторые примеры и приемы, с помощью которых осуществляются идеологические функции новейшей политической картографией Кавказа.

 (1) Национальный исторический атлас как жанр идеологического повествования

 Исторические атласы обычно представляют собой последовательность карт, отражающих основные сдвиги в политической композиции региона. Жанр национальных исторических атласов позволяет рассмотреть эволюцию «отдельной нации», государства или этнополитии. Очевидно, что атлас выражает идеологическое видение истории, адекватное образовательным и политическим задачам, которые сформулированы элитами в насущной повестке нацие-строительства. 

 Исторические атласы Грузии, Армении, Азербайджана сделаны, прежде всего, как повествования об истории соответственно грузинского, армянского и азербайджанского народов. Исторические атласы народов/ республик Северного Кавказа – это только развивающееся направление, по понятным причинам остающееся маргинальным для «официального» научного корпуса. Открытие своей, «подлинной», иногда - «альтернативной», истории отдельными народами Северного Кавказа уже более пятнадцати лет как вошло в фазу информационно-пропагандистского бума, свободного от цензурно-редакционного влияния каких-либо «московских инстанций», как академических, так и политических. Но картографическое сопровождение этой автономной историографической эпохи только начинается. 

 Этноцентризм историко-идеологического повествования, осуществляемого с помощью картографических продуктов, состоит в том, что в его фокусе оказывается «судьба» одной этнической группы. И выстраивается эта судьба-траектория не просто в режиме некой тематической, сюжетной избирательности, но как событийная система координат, во многом определяющая понимание всех остальных процессов и роль прочих коллективных «этнических персонажей» в регионе. Народы-соседи (в том числе и «народы-соперники») остаются лишь фоном, контекстом избранной «магистральной» истории. Этот контекст вообще можно игнорировать или же его влияние осмысливается в зависимости от того, как оно сказывается на ключевой, избранной, главной из тем историко-идеологического повествования.

Нередко исторические атласы начинают почти ab ovo, с древнейших археологических культур, идут к «этногенезу» и зарождению «национальной государственности», к трагедиям и славе, восходя к нынешним границам и этнополитическим реалиям как итогу всего предшествующего повествования. Несмотря на все исторические пертурбации читатель должен понять, что перед ним один и тот же коллективный субъект – «нация», которая, проходя через все потрясения, остается сама собой. Базовой парадигмой, которую нужно усвоить, оказывается сама эта этнополитическая преемственность, увязанная с территорией: парадигма объясняет как «наша нация» исторически связана с родиной и с предками.

 «Телеологизм» исторических атласов позволяет исподволь или прямо заявить претензию на значимую символическую связь, которой обосновывают принадлежность важных предков их современным потомкам. Маркирование предков – сквозная тема в картографическом соперничестве. Ее фокусом является борьба за право считать избранный ареал расселения предков территорией своего исконного расселения – зоной, в пределах которой представители современной этнической группы считают себя «коренными», «автохтонами», «первооткрывателями» - в противовес «поздним поселенцам», олицетворяемым представителями иной группы. Обладание нужными предками обеспечивает право первовладения нужными территориями или, по меньшей мере, нужными аргументами в споре за территории.

 Создавая определенную систему координат, национальные атласы «объясняют» причины современных конфликтов, предваряя их обширной и подчищенной исторической преамбулой. В конце концов, исторические атласы и карты создают комфортное символическое пространство, обладающее нужными иерархическими характеристиками – «хозяев» и «гостей», «созидателей» и «варваров-разрушителей». Помимо прочего эти характеристики позволяют сконцентрировать и разделить между группами-контрагентами «коллективное историческое право» с одной стороны и «коллективную историческую вину», с другой. Такая «вина», неформально усмотренная с помощью «эзотерического» картографического жанра, обнаруживается не только в прошлом, но во вполне современном «пользовании или в претензии на пользование исторически чужой коллективной собственностью».

 Символическая иерархизация ролей в общей истории и концентрация исторической вины есть, пожалуй, главные из идеологических функций политизированной картографии. Эти стратегические, «сквозные» функции могут реализовываться решением локальных, тактических задач, в частности, таких как определение «спорных» территорий и территорий бесспорных/ исконных, соответственно – определения должных, справедливых границ и их современного политического или «духовно-исторического» содержания;   определения и трактовки актуальных сюжетов в национальной истории и, соответственно, нейтрализации прочих сюжетов; определения прав на государственность или указание на отсутствие такого права; моделирования различных ревизий сложившейся политической карты и т.д.

 (2) Символическая этническая чистка.

 Крайней формой историко-идеологического соперничества в исторических атласах и картах выступает символическая этническая чистка: из картографической версии истории удаляются следы присутствия этнической группы-соперника. В таких продуктах не удается обнаружить ни государственных образований, ни памятников истории, ни этнографических или лингвистических ареалов, которые можно было бы ассоциировать с группой-соперником и картографическое упоминание которых можно было бы счесть посягательством на излагаемую идеологему. Символическая этническая чистка может обнаруживаться в реконструкциях старины седой…

 Иллюстрация 1-2. Образцы карт из Исторического атласа Азербайджана. [2]

 Иллюстрация 1-2
  

 Комментарий:

«Западный» обрез карты и гипертрофия юго-западных пределов Албании помогают, конечно, авторам атласа избежать упоминания армянского государства. Не удивительно, что само понятие «Армения» в этом атласе появляется только однажды – в карте XX века (армяне же как группа вообще не присутствуют в атласе). Однако нужны особые усилия, чтобы отсутствие армян сделать исчерпывающим, тотальным.  Неизбежные в картографическом отражении территориальные поля (государства, этнографические ареалы, исторические области) могут вовсе никак не подписываться. Подобная картографическая техника используется, в частности, и в турецких школьных атласах. Здесь даже античная политическая топонимика подвергнута тщательной цензуре и «деарменизации».

Иллюстрация 3. Карта Римской империи I-II вв.[3]

  Иллюстрация 3

Комментарий:

Приведенная карта Римской империи из турецкого атласа истории практически идентична таковым в исторических атласах, издаваемых во многих странах. За одним исключением: на месте Армении, присоединенной к Риму в 114-117 годах в качестве провинции, обнаруживается никак не подписанное поле, настоящее «белое пятно».

В свою очередь, в армянских исторических атласах трудно бывает обнаружить продолжительность и пространственные характеристики тюркского расселения на Южном Кавказе. В частности, с помощью такого приема ослабляются соответствующие претензии на определение северо-западных иранских беглербейств (провинций), а затем и полуавтономных ханств XVIII века, как тюркских государств – «предшественников» Азербайджана.

 Иллюстрация 4: Армения в конце XVIII-XIX вв.[4]

 Иллюстрация 4

Комментарий:

На карте с показательной акцентировкой «районов армянской автономии» (в легенде) проигнорировано какое-либо упоминание присоединенных к России ханств Южного Кавказа как о «районах тюркской автономии». Видимо, авторы атласа сочли, что такое упоминание оставляет шансы для утверждений о политической преемственности между данными ханствами и современным Азербайджаном.

 (3) Избирательность как идеологический метод

 Очевидно, что составление любой карты предполагает отбор информации, обобщение и неизбежное упрощение «реальности». Но в политизированной картографии отбор данных производится не с исследовательской, но с политической целью: нужно доказать некоторое идеологическое утверждение. Избирательность может носить выраженный характер, как в стратегии «белых пятен», или же быть закамуфлированной как мера исследовательской достаточности. Случается, что идеологических соблазнов не могут избежать и исследовательские проекты.

 Иллюстрация 5. Фрагмент Карты Грузии на 1450-1515. [5]

Иллюстрация 6. Фрагмент Карты Европы на 1500 г. [6]

Иллюстрация 5-6

Комментарий:

Карта слева – из Атласа конфликтов А.Андерсена, много внимания уделившего Кавказу, карта справа – из Исторического атласа Европы К.Нюссли. Казалось бы несущественные различия в реконструкции средневекового Имеретинского царства. Но они позволяют увидеть крайне актуальную сегодня идеологему, которая организует избирательность первого автора в акцентах, штриховке, составлении легенды, использовании символов и т.д. Картографическое утопление Абхазии в грузинских государствах показывает стремление исключить современные претензии абхазов на самостоятельное – вне этих государств - политическое существование. Нужно показать, что здесь «всегда была Грузия» (а абхазы – «грузинское племя, в крайнем случае – ассимилированное абасгами-черкесами, мигрантами с севера»). 

 Идеологическая избирательность может осуществляться наложением на одну карту различных исторических отрезков или сюжетов. В таком «синтезированном» виде, в частности, можно отразить единой национальную территорию, которая никогда одновременно не находилась в пределах заявленной юрисдикции.

 Иллюстрация 7: Настенная карта «Армения, согласно Севрскому договору».[7]

 Иллюстрация 7

Комментарий:

Здесь Республика Армения (1918-1920) представлена в границах, которые оспаривались ее правительством, но никогда одновременно им не контролировались. Значительная часть территорий, включенных в пределы окрашенного оранжевым цветом ареала, была занята войсками соседних государств.

 (4) От игнорирования к конфликтной истории

 Отражение этнополитических конфликтов в картографических войнах отчетливо видно там, где в картах затрагивается ход и итоги самих этих конфликтов. Спорность, неурегулированность статуса территорий или несогласованность границ оставляет широкое поле для пристрастного, избирательного картографирования. Игнорировать соперника уже нельзя, но представить его нужно таким образом, чтобы была как можно более очевидной мера его противоправных посягательств. Сравним карты Армении и Азербайджана, реконструирующие положение на 1919-1920 гг. [8]

 Иллюстрация 8-9. Карта первой Армянской республики 1918-1920 гг. и карта Азербайджанской республики 1920 г.

 

 

Иллюстрация 8

Иллюстрация 9

Комментарий:

Соперничающие картографические версии сообщают нам о разных спорных территориях. То, что считает спорным карта из Исторического атласа Армении (Нагорный Карабах), представляется неоспоримой азербайджанской территорией в Атласе Истории Азербайджана. То же, что полагается спорным в атласе Азербайджана (Сурмалу, части Эчмиадзинского и Эриваньского уездов), в атласе Армении отражено как неоспариваемая часть территории Армении образца 1918-1920 гг. Значительные территории (Шарур-Даралагез, Нахичевань, Зангезур, северное побережье Севана/ Гокчи, горный Казах) показываются неотъемлемой частью, соответственно, Армении и Азербайджана.

 (5) Историческое единство и его цветовая акцентировка

 Выше упоминалось о специфическом «телеологизме» исторических атласов. Одно из правил политизированной картографии состоит в том, что «этнический суверенитет» на соответствующих территориях должен быть показан максимально выраженным и исторически устойчивым. Нужна демонстрация исторической преемственности от древних «национальных» государств или ареалов исконного расселения до современных государств и ареалов расселения нынешнего. Сама логика национального исторического атласа требует повествования о непрерывающейся национальной траектории, то есть предполагает наличие некоего меняющегося, но устойчивого «фокуса идентификации», той рамки, которая позволяет современному читателю отличить, где же там, в древнейших или недавних временах, были «мы» и где - «другие». Эта рамка идентификации – способ видения прошлого через уже состоявшиеся политические и идентификационные границы настоящего.

 Иллюстрация 10. Карта русского завоевания Азербайджана.[9]

Иллюстрация 10 

Комментарий:

Карта русских завоеваний в Восточном Закавказье сообщает читателю о якобы существовавшем к тому времени едином политическом образовании – Азербайджане. Иллюстрация позволяет забыть и о политической фрагментации этой части Ирана к началу XIX века, и о самом Иране, и о неоднозначности такого жесткого атрибутирования завоеванной Россией территории как «азербайджанской». Карта говорит читателю – «уже Азербайджан», а черные стрелки свидетельствуют о его оккупации враждебной силой.

 Идеологическая акцентировка состоит в выпячивании некоторых сюжетов, событий, процессов, при одновременном «затушевывании», уводе в тень других. Здесь активно используется техническая игра цветом, штриховкой, использование картографической и иной символики, а также объяснения к карте, содержащиеся в легенде к ней.

 Функция штриховки на политической карте – отразить пространство власти, пределы администрирования, границы суверенитета. На современной политической карте - монотонность цвета соответствует единству управления, единству гражданской, политической нации. Однако в этнополитических идеологиях штриховка означает не просто территориальные границы суверенитета, но границы «этнического домена», то есть ареала, где обязательно должен фигурировать этнически определенный коллективный собственник. Игра цветом позволяет утверждать о наличии и о границах суверенитета или администрирования как о пределах, куда простирается право коллективной собственности и где оно исторически развернуто. При этом проблематичность и многозначность данного «права», многослойность суверенитета и присутствие иных претендентов на столь же коллективные права, выводятся «за скобки».

 Политическая фрагментация «национального тела» и его многоэтничность серьезно мешают реализации правила трансисторической однозначности, по которому атлас должен описывать траекторию некоего консолидированного субъекта истории – «от наших предков через наши исторические государства и территории – к нам, современной нации».

 Иллюстрация 11. Карта Южного Кавказа в конце XVIII в.[10]

Иллюстрация 12. Фрагмент карты Европы на 1800 г. [11]

Иллюстрация 11

 Иллюстрация 12

 Комментарий:

На карте вверху из школьного атласа Грузии воспроизводится политическая ситуация на Южном Кавказе в конце XVIII века. Читатель обнаруживает общую «границу грузинских царств», окаймляющую монотонно заштрихованную территорию. Читателю, таким образом, сообщают о наличии «суверенных» границ и о политически единой территории Грузии к исходу XVIII века. Неуместные признаки политической фрагментации этого «единого поля» и его зависимости от соседних империй технично приглушены. Показательно, что автор атласа, конструируя цветовое единство Грузии к рубежу XIX века, не считает возможным применить тот же метод к единству Азербайджана: тюркские ханства показаны выраженным многоцветием.

Карта ниже - реконструкция того же исторического периода в Историческом атласе Европы. Нужно обратить внимание, что карта из Исторического Атласа Европы позволяет увидеть «интенсивность» суверенитета (зависимые территории), обнаруживает «мягкие», «рыхлые» границы, которые представляют собой не линии жесткого соприкосновения соседствующих суверенитетов, но полосы, зоны проблемного, переходного или неустойчивого политического влияния. Самое существенное в том, что карта позволяет понять многомерность суверенитета и политическую многосоставность территорий. 

 Карта из школьного атласа Грузии посвящена другому – она позволяет читателю забыть, в каком политическом виде Грузия была присоединена к России, то есть забыть о том, что «собрано» это государство было внутри России и Россией, а не до нее. Кстати, пребывание Грузии в пределах Российской империи настолько травмирует автора Исторического атласа Грузии, что он создает продукт, который позволяет читателю усомниться, что Кутаисская, Тифлисская губернии и Карская область в конце XIX века – это территория Российской империи. 

 Иллюстрация 13. Карта Грузии в конце XIX в.[12]


Иллюстрация 13

 
Комментарий:

В легенде данной карты «серому цвету» соответствует территория Российской империи. Желтый цвет (Тифлисская губерния), оранжевый (Кутаисская) и красный (Карсская область), соответственно, из империи символически изымаются. Расцвечивание грузинских территорий на фоне серого российского имперского пространства неформально определяет территориальные претензии на всю Карсскую область и Закаталы. Стоит заметить, что с помощью оранжевого цвета к Кутаисской губернии конца XIX века приписывается не только Сухумский округ (Абхазия), но и Черноморский округ[13], претензии на который будут заявлены Грузией в 1918-1919 году. Следующая карта этого школьного атласа уже покажет Черноморский округ как территорию в «международно-признанных границах Грузии» на 1918 год.

 
(6) Восприятие карт-реконструкций как оригинальных исторических карт

 Политизированная картография создает идеологически акцентированные продукты или, точнее сказать, картографически сформулированные идеологемы. Иногда политизированная картография заимствует исследовательские карты-реконструкции, добавляя «недостающий» содержательный элемент: символ, окраску, подпись и т.д. При этом карта-реконструкция подается как подлинная историческая карта, с соответствующей претензией на аутентичное воспроизведение определенного аспекта «исторической реальности» (скажем, некогда существовавших политических границ). Такие реконструкции начинают свое хождение по современному информационному полю именно в качестве «исторических источников», якобы свидетельствующих о том или ином состоянии исторической реальности. На такие документы начинают ссылаться участники исторических и конфликтологических дискуссий, стремящиеся заручиться подтверждениями своих позиций.

 
Иллюстрация 14: «Историческая карта» из нестарой книги.

Иллюстрация 14

 Комментарий:

Карта-цитата, представленная на одном из этнических сайтов в целом пакете «исторических карт».[14] К цитате добавлена подпись от составителя данного пакета: «Карта VI-VII вв. Обозначены только хазары и аланы и Великая Булгария - предки карачаево-балкарцев. Как видите – обращается составитель пакета к читателю - никакая «Великая Черкесия» не существовала». Иначе говоря, карта-реконструкция выступает здесь как «исторический документ», подтверждающий нужную территориальную композицию прошлого, важное присутствие одних народов и государств и показательное «отсутствие» других.

 
Иллюстрация 15. Карта Черкесии на 1830 г.

Иллюстрация 15

 Комментарий:

Карта Черкесии размещена на этническом сайте в общем пакете «Древние карты»[15]. Карта неявно, но отчетливо политизирует пределы расселения адыгских этнических групп как границы единой Черкесии. Идеологическая функция такой процедуры – удревление политического образования, удревление нацие-генеза (т.е. показываются не племенные группы или общества, но уже якобы надстроенное над ними, политически агрегированное единство). Идеологическая трактовка подобным образом очерченного этнического ареала напрашивается сама собой – это именно политическое поле, пространство коллективного политического доминирования.

 Понятно, что восприятие карт-реконструкций как «слепков», «фотографий» исторической реальности – скорее когнитивная процедура, осуществляемая часто самой аудиторией, которой адресует свой продукт картограф. Но стилистика созданного продукта нередко «направляет» такое восприятие. Скажем, этнические ареалы в таком восприятии фигурируют уже почти как государства. 

 Иллюстрация 16. Карта Черкесии на 1830 г.

Иллюстрация 16

 
Трактовка новоделов как «объективных и подлинных исторических карт» позволяет осуществлять главную идеологическую процедуру политизированной картографии – версификацию (а иногда – как вариант – прямую фальсификацию) исторической «реальности». Эта «реальность» не только начинает мыслиться в том виде, какой она сконструирована автором реконструкции, - последняя призвана исключить саму возможность иной трактовки «реальности». Иначе говоря, функция новодела – не расширение знания о многообразной, противоречивой, многомерной исторической реальности, а редукция этой реальности к мифу, к идеологеме.

 (7) Модернизация, или опрятные линейные границы.

 Существо приема модернизации в политизированной картографии состоит в том, что историческая реальность презентируется в стилистике реальности современной. «Рыхлые», далеко не всегда четкие границы зон влияния средневековых властных центров показываются как четкие линии - в стилистике картографирования современных границ. Периферийные области, с проблематичным или неустойчивым статусом или степенью контроля, показываются как расположенные в пределах монотонно окрашенной области, т.е. в пределах территории, стилизованной под гомогенное политико-правовое пространство современных государств. Кластеры политически самостоятельных образований показываются в стилистике консолидированных субъектов исторического действия.

 Функция такой некорректной модернизации состоит в следующем: через «затвердение границ» и «гомогенизацию внутреннего пространства» придать «телу нации» большую историческую и пространственную определенность, исключить – с помощью символической однозначности (четкость линии, единство цвета) – какие-либо альтернативные претензии за эти границы, территории и идентичность. Если современные европейские и, отчасти, российские атласы, преодолели эту манеру реифицировать «мягкие» границы Средневековья (особенно сдвиг заметен в отображении границ в Восточной Европе, Северном Причернорье и степной зоне в целом), то на Кавказе эта традиция «реификации» сохраняется. И причина здесь не в только том, что южнокавказские государственные образования имели более четкие границы, нежели государственные образования на Русской равнине или в Великой Степи.

 Иллюстрация 17. Фрагмент карты Грузинского государства к началу XIII в.[16]

Иллюстрация 17

 
Комментарий:

Карта из советского академического Атласа Грузинской ССР 1964 года. Сегодня она присутствует в Интернете как «историческая карта», а ее определенная стилистика освоена в современных исторических атласах, издаваемых в Грузии (см. иллюстрация 18). Обратим внимание, в частности, на стиль презентации границ, особенно в горно-лесной и приморской полосе Большого Кавказа. Опрятная линейная однозначность этих границ не должна оставлять сомнений в устойчивости и территориальной определенности/ протяженности грузинского суверенитета. Здесь стоит отметить, что даже империям Нового времени – Оттоманской и Российской – не удавалось распространить свой контроль над территориями/ населением в Джигетии и Абхазии за пределы прерывистой цепи из нескольких прибрежных пунктов.

 Иллюстраций 18. Фрагмент карты Абхазского царства IX-X вв.[17]

Иллюстрация 18

 
Модернистскую опрятную линейность древних и средневековых границ можно заметить и в исторических реконструкциях армянской картографической школы. Обращает на себя внимание сама монотонная непрерывность линий границ, их «глухота» к тому, насколько жесткой, отчетливой и детальной предстает их изученная функция на различных отрезках протяжения. Однако здесь, скорее, присутствуют издержки исследовательского метода, а не идеологической мотивировки.

 Иллюстрация 19. Фрагмент карты-реконструкции Великой Армении IV в.[18]

Иллюстрация  19

 

Иллюстрация 20. Карта Армении 387-591 гг.[19]

Иллюстрация 20

 (8) Политизация этнических/ этнокультурных или лингвистических ареалов.

 Существо этой процедуры состоит в том, что ареалы многоплеменного этнического расселения рисуются в стилистике картографического отражения политических образований. Такой метод чаще всего используется в исторических атласах «безгосударственных народов», у которых исторический дефицит отчетливых политических границ возмещается тщательной проработкой и картографированием границ этнического расселения (см. выше Иллюстрации 15 и 16). Зачастую лингвистическая карта выступает как политическая карта, где цвет штриховки отражает не столько культурную/ этническую общность, но якобы пространство некой политической общности – этнополитии. Границы этнического расселения выступают как границы политические.

 Иллюстрация 21-22. Две карты-реконструкции 1830-х годов.

Иллюстрация 21-22

 
Комментарий:

Справа – окрашенный вариант карты-новодела 1950-х годов (ее оригинал - этнографическая карта первой трети XIX века)[20]. Автор цветного варианта карты, представленной как приложение к книге по истории адыгов, добавляет важный элемент – цвет. Единство и различие цвета используется им для сортировки и объединения этнических/ племенных групп и территорий в целостные этнополитии. Автор не просто отражает в цвете уже наличествующую в оригинале классификацию, но и позволяет себе подправку своего источника. Абазин он отделяет от абхазов и окрашивает как часть Черкесии (что в общем-то корректно, но в оригинале этого нет). Для карачаевцев и балкарцев/горских татар Кабарды, несмотря на их лингвистические различия с адыгами, автор не решается на подобные творческие поправки.

 Единство цветовой штриховки позволяет видеть этническое или политическое единство там, где оно только потенцировано, возможно, но пока совмещено с иными властными измерениями и полями. Реальность этого амбивалентного совмещения, их единовременность должна быть нейтрализована. В этом задача политизации этнических границ – создать политическую идентичность там, где ее еще не было или ее траектории были многовекторными, неоднозначными.

 Карты этнического расселения – любимый картографический продукт разделенных народов. Он позволяет зафиксировать единство ареала расселения – хотя бы в единстве цвета – поверх политических границ, отчасти – как вызов им. Соответственно подобные карты – табу для национальных атласов государств, границы которых разделяют единые этнические ареалы.

 Иллюстрация 23. Карта Лезгистана.[21]


Иллюстрация 23

 Комментарий:

Пространство Лезгистана акцентировано красным ареалом расселения лезгин по обе стороны российско-азербайджанской границы. Симптоматично, что для представления о Лезгистане этнический сайт (лезгинской диаспоры в Татарстане) выбирает именно такую карту, которая позволяет видеть не города и села, не транспортную сеть или экономику Лезгистана. Важно видеть целостный этнический ареал и, одновременно, воспринимать его разделенность границей.

 Иллюстрация 24-25. Этнические и политические границы Осетии.

Иллюстрация 24-25

 
Комментарий:

Подробные этнические/ лингвистические карты Кавказа, составленные в XIX веке русской имперской картографической службой (фрагмент карты слева[22]) не смогли найти своего места в национальных атласах Грузии, Армении, Азербайджана, как, впрочем, и Осетии. Проблема состоит в идеологически неоднозначном расхождении этнических и политических границ. Иначе говоря, такое несовпадение открыто для противоречивых трактовок, не всегда выгодных в политическом отношении. Эту уязвимость нужно или игнорировать, или специфически преодолеть, аккуратно распространив пределы этнического расселения вплоть до существующих административных/ политических границ. На карте справа цветом показаны осетинские общества в XV-XVIII в.[23] Самой демонстрации их присутствия по южную сторону Главного Кавказского хребта оказывается недостаточно. Отсюда их южные границы изрядно совмещены с современными административными/ политическими границами.

 Иногда идеологема об «исторических землях» обеспечивается не с помощью прямого легендирования, а через комплексное восприятие карты.

 Иллюстрация 26. Карта Украинских земель во второй половине XIX века.

Иллюстрация 26

 
Комментарий:

Хотя карта сообщает в легенде трактовку белой полосы как «границы территорий компактного расселения украинцев», но в совокупности с названием карты («Украинские земли…») читатель воспринимает ареал, окаймленный этой белой полосой, в качестве пределов украинских земель. Через такую этническую атрибуцию территории неявно сообщается об ареале расселения как пространстве коллективной этнической собственности. Кубань при этом становится «историко-географической областью (землей) Украины», о чем и сообщает карта.

 (9) Этнизация политических границ

 Этнизация политических границ – процедура обратная предшествующей, то есть -политизации этнических границ. Ее смысл состоит в том, чтобы показать политические границы как границы некой этнонации, как пределы ее коллективной «исторической собственности». Если при политизации этнических границ, пределы этнического расселения наполняются смыслом консолидированного, властного суверенитета, то здесь наоборот, - политические границы наполняются этническим смыслом - как пространство суверенитета, который имеет отчетливое этническое содержание, имя коллективного владельца.   Границы государств выступают границами «этнической исконной территории», где данная этническая группа наделяется статусом коллективного хозяина.

 Иллюстрация 27. Этнополитическая карта Кавказа.

Иллюстрация 27

Комментарий:

Украинская «Этнополитическая карта Кавказа». Эта карта – наивный образчик этнизации политических границ, отражающий тот период в постсоветской истории, когда казалось, что этничность станет не только фактором разрушения Советского Союза, но и фрагментации России. Представленные на карте субъекты – национальные государства и этнополитии, границы которых в решающей степени совпадают с границами административными/ политическими, но – в то же самое время – «преодолевают» их. Сохранение или изменение границ обусловлено тем, в какой мере эти границы насыщены этническим значением.

 Однако картографический текст, наполняющий политические/ административные границы этническим смыслом, может быть и не таким грубым, профанным. Этнизация политических границ – как идеологическое утверждение – способно транслироваться более тонкими и, в то же время, основательными средствами: через целые пакеты карт, через логику составления исторических атласов. Там каждая карта добавляет свой маленький мотив в симфонию о национальных границах.

 Как уже отмечалось, национальные исторические атласы вообще не показывают динамику этнического расселения, этнокультурную мозаику своих стран, «историческую глубину» присутствия на территории национальных государств или республик различных «иноэтнических» меньшинств. Цветовую акцентировку единства национальной территории – стертость в ней этнического многоцветия - можно было бы счесть картографическим стремлением к единому надэтническому, гражданскому целому, если бы не та последовательность, с которой эта тема оказалась табуирована. Судя по национальным атласам, читатель не узнает, давно ли живут – там, где живут -   этнические меньшинства. И живут ли вообще. Причина в том, что отражение такой историко-культурной мозаики и ее исторической глубины делает очевидными относительность и необоснованность претензий на статус этнического хозяина на всех территориях в пределах соответствующих политических границ.

 Такие политические границы, а нередко – аморфные пределы зон влияния средневековых государственных центров, явно или неявно преподносятся сегодня как пределы «исконных этнических/ национальных территорий». Рефлексия таких идеологических конструкций весьма помогла бы в формировании надэтнической гражданской нации, в том числе и их картографическая рефлексия. И, напротив, - нарочитое и тщательное удаление следов этнического многообразия в пределах политических границ отражает стремление закрепить эти границы как «исконный домен» политически доминирующей группы. Меньшинствам как бы говорят: «вы – гости в этих границах, помните об этом».

 Этнизация политических границ как картографическая задача осуществляется всей комбинацией средств, в том числе – цветовой акцентировкой и идеологической легендой, селекцией и игнорированием. Никакой атлас Армении не покажет районов тюркского/ азербайджанского преобладающего расселения на Южном Кавказе ко времени его фрагментации на национальные государственные образования в 1918 году.[24] Никакой атлас Азербайджана не напомнит своему читателю об исторической глубине армянского государственного, культурного и поселенческого присутствия на территории этой страны.  

Атласы Грузии тщательно игнорируют осетинские общества к югу от Кавказского хребта. Присутствие «Осетии» как особой области в пределах [грузинских] провинций Ирана[25] или [грузинских] губерний России оказывается идеологически табуированным для всей советской и постсоветской картографии Грузии. Симптоматично и то, что ни одна из карт Атласа Конфликтов А.Андерсена не упоминает осетин как группы, компактно расселенной в заявленных границах грузинских государств, или как особой историко-этнографической области Грузии. Но иногда даже простого табу оказывается недостаточно.

 (10) Метод «скошенной лупы» и картографическая метафора

 Как уже отмечалось выше, в политизированной картографии можно обнаружить использование риторических приемов, таких как преувеличение, метафора и т.д.

 Иллюстрация 28-29. Слева - фрагмент карты-реконструкции Грузии на 1762 г.[26] 


Иллюстрация 28       Иллюстрация 29

  Комментарий:

На карте слева симптоматично смещены к северу «пограничный пункт» Касри и «историко-этнографическая область» Двалетия. Справа - топографическая карта того же района с наложением области Двалетия, реальной и «идеологической» локализации Касри/ Касара.

 Как уже говорилось выше, сама стилистика окрашивания территорий и прочерчивания границ имеет идеологическое содержание: в данном случае – закамуфлировать рыхлость/ проблематичность границы, проходящей «сквозь» область негрузинского населения, и, соответственно, проигнорировать неоднозначность здесь грузинского политического/ феодального суверенитета к XVIII веку. Современный идеологический посыл карты слева – противодействие тезису о единой, неразделенной границей Осетии с помощью утверждения об «отсутствии Осетии» по южную сторону Кавказского хребта. Необходимо визуально исключить факт давнего расселения осетин по обе стороны «опрятной грузинской границы», - потому что сей факт воспринимается как исторический аргумент в пользу современных требований осетин о самоопределении и по южную сторону Кавказа. Чем настойчивее картограф игнорирует здесь осетинское население, тем убедительнее ему кажется вывод о том, что здесь не может быть никакой Осетии – ни как особой этнографической области Грузии, ни как особого национально-территориального образования в ее составе или вне ее состава. «Касара» по-осетински означает «порог». Так что символическое выставление осетин за порог приобретает в этой связи вполне метафорический характер.

 Территориальное смещение на карте выполняет техническую роль – усилить звучность выставления за порог. В нашем случае, смещение «лупы» обеспечивается тремя содержательными ходами: (а) Двалетия локализована только к северу от Главного Кавказского хребта (хотя корректнее было бы показать ее по обе его стороны), (б) Двалетия и Осетия показаны как рядоположенные «разные области» (хотя такая однозначность к рассматриваемому периоду сомнительна, а двалы в XVIII веке – осетинское или уже осетинское племя); (в) Двалетия, как и Хеви, смещена и отчетливо гипертрофирована в северном направлении. Интересно, что «собственно» Осетия при этом оказывается слишком выдавлена автором к северу, к северокавказской равнине и оказывается в тогдашних этнографических пределах Кабарды: фактическая ошибка - нечаянное следствие маленькой, но сознательной фальсификации.



[1] В данном случае, под «нацией» (в кавычках) будем понимать любую общность, которая определена – символически и практически - по некоторому этническому основанию и к которой адресована идеологема о том, что эта группа выступает или должна выступать неким консолидированным субъектом истории и/или политического действия в отношении иных подобных общностей.

 [2] Azerbaycan tarixi. Bakı, 1994. См. пакет карт на сайте http://www.azerbaijan-online.com/tarix/tarixi_xariteler.htm. Эти же карты представлены в школьном учебнике по Истории Азербайджана для 10 класса (изд-во Маариф: Баку, 1998). 

[3] Faik Reşit Unat, Tarih Atlasi. Istanbul. 1999.

[4] http://www.armenica.org/cgi-bin/history/en/getHistory.cgi?3=1==Armenia==1=3=AAA. См. также http://armenianpages.com/AP-maps-of-armenia.htm, http://www.armsite.com/maps

 [5] Andrew Andersen. Ethnic Borders, Border disputes, Ideological Clashes and of the security Challenges. <http://conflicts.rem33.com>

[6] Christos Nüssli,History of Europe: the Periodical Historical Atlas. <www.euratlas.com/summary.htm>

[7] http://www.armeniaonline.ru/product.php/1185

 [10] Шекиладзе М. Исторический атлас Грузии. Тбилиси. 2002.

[11] Christos Nüssli,History of Europe: the Periodical Historical Atlas <www.euratlas.com/summary.htm>

[12] Шекиладзе М. Исторический атлас Грузии. Тбилиси. 2002.

[13] В отличие от Сухумского округа, который был включен в состав Кутаисской губернии с 1883 по 1903 г., Черноморский округ никогда в нее не входил.

[14] http://real-alania.narod.ru/alanialand/B1/2b/0bud.htm. Сама карта взята из издания – История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М.: Наука. 1988. С.118.

[15] http://www.adygaunion.us/gallery/displayimage.php?album=27&pos=8

 [16] Атлас Грузинской ССР. М.-Тбилиси. 1964. Выставлена: http://www.nukri.org/modules.php?op=modload&name=CmodsDownload&file=index

[17] Санадзе М., Берадзе Т., Топурия К. Атлас истории Грузии. Тбилиси. 2003.

[21] http://www.chelny.ru/city/ours/lezgiyar/ (сайт лезгинской общины Татарстана)ю

[22] Карта области картвельского языка // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 26. Тифлис. 1899.

[23] Исторический атлас Осетии. Владикавказ. 2002. С.25.

[24] См., напр., http://commons.wikimedia.org/wiki/Atlas_of_Armenia

[25] Вкартографических материалах XVIII-XIX века см., напр.: The General Map of Persia, by Delisle: Paris. 1724 (Репринт: Cyrus Alai, General Maps of Persia 1477-1725, Brill: Leiden-Boston, 2005. P.113).

[26] Andrew Andersen. Ethnic Borders, Border disputes, Ideological Clashes and the security Challenges. <http://conflicts.rem33.com>

Возврат к списку новостей




 
04.04.2011  Россия удовлетворена отказом Гаагского суда рассматривать жалобу Грузии
02.03.2010  Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин провел рабочую встречу с президентом Республики Северная Осетия-Алания Т.Д.Мамсуровым
24.02.2010  Хаджимба: Нельзя винить одного Саакашвили
04.02.2010  Чиновников Северной Осетии обучат работе в Интернете
01.06.2009  Явка на выборах депутатов Парламента Республики Южная Осетия составила 81,93%. В Парламент прошли три политические партии.
06.02.2009  Грузия попросила у Украины запрещенные мины-ловушки
29.10.2008  ЕС предлагает направить часть донорской помощи Грузии в Южную Осетию
29.10.2008  Начальник ОШ ВС Грузии рассказал о событиях августа
29.10.2008  Для безопасности в Ю.Осетии и Абхазии нужны бригады войск - МИД РФ
29.10.2008  Южная Осетия выплатила Грузии задолженность за газ
© 2006 Исследовательский центр Charta Caucasica